Никколо задумчиво нахмурился и спросил:
— Значит, выходит, каждому приходилось учить все эти закорючки и запоминать их? Это правда или ты придумал?
— Да нет же, чистая правда, говорю тебе! Вот смотри, это будет «один»… И он провел в воздухе указательным пальцем вертикальную черту. — А вот это «два», а так будет «три». Я до девяти выучил.
Никколо тупо следил за движениями пальцев приятеля.
— Да зачем все это?
— Можно научиться составлять слова! Я спросил у мистера Доэрти, как составить закорючками «Пол Лэб», но он не знал как. Он сказал, что те, кто в музее работают, знают. Он сказал, есть люди, которые умеют расшифровывать целые книги. И еще он сказал, что раньше были специальные компьютеры для расшифровки древних книг, но только они теперь больше не нужны — ведь появились настоящие книги — с магнитной лентой, говорящие, удобные, правда же?
— Правда.
— В общем, если мы сходим в музей, мы можем там научиться составлять из закорючек слова. Они не откажут нам — ведь я же в школу программистов поступаю.
Никколо был удивлен и разочарован одновременно.
— Так это и есть твоя идея? Пол, слушай, но кому это надо? Нам-то это на что сдалось — рисовать дурацкие закорючки? Делать больше нечего!
— Так ты не понял? Ну ты даешь! Да это же будет наш секретный код, балда!
— Чего-чего?
— Слушай, какой интерес разговаривать, когда тебя все понимают? А с помощью закорючек мы сможем отправлять друг другу секретные послания. Их можно писать на бумаге, и никто на свете не догадается, о чем там говорится, если только не узнает, что значат закорючки. А никто и не узнает, если только мы не расскажем. Мы же сможем открыть настоящий клуб для посвященных, с уставом и всем таким прочим. Да ты представляешь…